 |
|
 | Пресса |
|
"Радио Шансон представляет..."- Андрей, с чего началась твоя актерская судьба? - Родился я 45 лет назад, в декабре, на Арбате, в том самом знаменитом родильном доме, куда Шарапов привез подкидыша. Я - дитя любви театральных людей. Отец мой, ныне покойный, - народный артист России Вениамин Неклюдов. А мама - известный по тем временам театровед. Дабы не подводить родителей, артистом я стал. Правда, артистом эстрады. - А как ты стал конферансье? - Это, в общем-то, случайность. В одной из гастрольных поездок заболел конферансье. А я знал тексты всех конферансье Советского Союза, и костюмчик, пусть недорогой, но нарядный, у меня всегда был с собой, поэтому я вышел на сцену и заменил заболевшего конферансье. И тут же получил от филармонии приглашение остаться, уже в качестве артиста. Естественно, я согласился. Затем пришел к Анатолию Кроллу, он тогда возглавлял эстрадный оркестр "Современник". Это была прекрасная школа творческого выживания. Постепенно отдел спецмероприятий Росконцерта стал задействовать меня в своих стадионных программах, и к какому-то моменту все крупные концерты стал вести я. Меня стали замечать. Я представлял публике ярчайших звезд: Пугачеву, Леонтьева, Ротару, Лещенко, Кобзона - всех и не перечислить. Но я уверен: в сборном концерте король - это конферансье! - Андрей, твое первое появление на публике в качестве певца шансона состоялось во время празднования годовщины Радио "Шансон"? - Широкие массы услышали меня именно тогда, а вот 4 августа этого же года состоялся мой дебют в "Кафе Шансон", у Ольги Павловой. Вообще, сама история моего появления на "Шансоне" несколько фатальная. Я очень хотел на это радио, я понимал: многое из того, что здесь звучит, сходно с моим стилем. И вот как-то Лева Лещенко мне сказал: "Тебе на "Шансоне" надо бы петь"! - и дал мне телефон Светы Астаховой. Я позвонил Свете, а она сказала, что не занимается программами, но вот есть Ольга Павлова… Оля нашла для меня время. Таким образом я попал в "Кафе Шансон". Мой путь с 4 августа до того момента, как я начал звучать на радио, занял несколько месяцев. В эфире я появился только где-то в конце декабря. А на юбилей "Шансона" попал чисто случайно. С этого сезона я начал играть в театре Марка Розовского "У Никитских ворот". Когда Марк Григорьевич пригласил меня на работу, я был просто ошарашен, потому что пришел к нему совсем за другим - попросить, чтобы он поставил мне спектакль. Я его знаю много-много лет, еще с Московского государственного мюзик-холла, где он был главным режиссером. Словом, я попросил его поставить мне такой шансонный, но все-таки театральный спектакль а-ля эстрада. Марк Григорьевич выбрал время, послушал меня и сказал: "Ну, спектакль я тебе поставлю. А ты не хочешь поработать у меня в театре?" Для меня это предложение было неожиданным, но какой артист эстрады не мечтает о театре! А у меня еще и корни театральные… Все лето я репетировал дома, учил роли, которые он мне предложил. И еще тогда Захаров мне сказал: "Ты даже не мечтай попасть в наш шлягер, в наш хит - в "Песни нашего двора"! Там состав, который никогда не меняется. Там нет неглавных ролей: шесть человек на сцене, и все роли - главные, у всех какое-то количество песен". Но через месяц раздался звонок: "Срочно вводись в "Песни нашего двора"! Что я и сделал. И впервые выступил в роли Лысого-с-корытом на годовщине Радио "Шансон". Вообще, в театре я играю очень разноплановые роли. Есть страшная роль в спектакле "Роман о девочках" - роль Максима Григорьевича Полуэктова, который душил людей в сталинских застенках и хвастался этим. Играю в "Гамбринусе" роль Гундосого, тоже мерзкая личность. А сейчас вообще парадокс - репетирую главную роль в спектакле "Кабаре или Боб Фосс живет в Москве". Розовский придумал фантасмагорическую историю: Боб Фосс не скончался в 95-м, а сбежал из Нью-Йорка в Москву и ставит мюзикл в театре "У Никитских ворот". В конце марта спектакль должен выйти в свет. - Тебе близки те песни, с которых начинал Евгений Осин? - Нет. И песни Маркина - тоже нет. Потому что они переосмысливали подворотню. А я хочу переосмыслить двор. Не подворотню и не грязный подъезд с ругательствами на стене, хотя это тоже часть двора. - Что же это такое - двор? - Во дворе разные люди жили, не только шпана. Были и старые евреи, загнанные в подвалы пятой статьей, и интеллигенты, и простые учительницы, и дети академиков. И, кстати, не всегда дети академиков становились достойными людьми. Мне хотелось романтику поставить на первое место. Не знаю, получилось ли это у меня. Хотя не все, что мы поем на "Шансоне", можно назвать двором. - Песни каких авторов тебе хотелось бы петь? - Я очень внимательно смотрю вокруг себя, мне интересно все, что звучит сегодня. Но я ищу свою нишу. Мне кажется, что пуста ниша плана Бернеса, Трошина. Та теплота, с которой они пели… Мне это близко. Я тут стал стихи писать. Вот написал "Балладу про рыжего пса". Была такая история в 60-х годах - не то в Домодедово, не то во Внуково: мужичок один летел на Север с собакой, а собаку в самолет не пустили. Она осталась в аэропорту и ждала его четыре года, различала типы самолетов и встречала только Ил-18, каждый день и каждый рейс, пока не скончалась. Об этом я и сочинил балладу, а музыка написал мой друг Сережа Ковальский. - А как ты определяешь, твоя это песня или нет? - А вот так: нравится или не нравится. Я человек крайностей. К сожалению, я не смог добиться золотого сечения ни в жизни, ни в творчестве. У меня всегда пиковые ситуации. Конечно, со временем я становлюсь менее категоричным. Или просто более вежливым? И все равно - да или нет. Беру какую-то песню, начинаю над ней работать, но если вдруг приходит ощущение неправды - я оставляю проект, плюнув на сделанную аранжировку. Могу взять и развернуться на 180 градусов. Я так вот шальной капитан у штурвала. Беседовал Александр Касьянов |
| Срочно |
