|
 Когда мне кто-то задает вопрос:
"Как ты, Андрей, относишься к "шансону"?"
Я отвечаю на него всерьез:
"Я отношусь к нему, как к патефону.
Как к радиоле, во дворе звучащей,
Как к семиструнке, что за семь рублей,
К "Спидоле", что тогда казалась счастьем,
Я отношусь к нему, как к юности своей".
С такой же нежностью и трепетом и болью,
Какую память в сердце может сохранить,
Какую только с первою любовью,
Ты можешь сопоставить и сравнить.
Троллейбус синий мчался по Арбату,
Каретный ряд манил к себе друзей,
Там слышал Окуджаву я, Булата,
И видел, как Высоцкий гнал коней.
И вспоминаю, как совсем мальчонкой,
Какой меня тогда попутал бес?
Но как я плакал, не стыдясь девчонок,
Когда узнал, что умер Марк Бернес.
Мне все это, поверьте, очень близко,
Мне и сегодня вспомнить хватит сил,
Как я дружил с Валерой Ободзинским,
И то, как я Валеру хоронил...
Я много лет сам выхожу на сцену,
Я верил ей, и я в нее влюблен,
И то, что для меня и искренне и ценно,
Все это называется - ШАНСОН.
Вот мой ответ, про отношение к шансону,
За мнение свое, я поборюсь,
И хоть, так заявлять не очень скромно,
Надеюсь, что и сам, немного отношусь...
Андрей Васильев
|
